Рассторжение договора о долевом строительстве

В 1995 году был выдан ордер на две квартиры на одном этаже: однушку и двушку. (45 м² всего на две) Между ними расположена третья квартира. В 1997 году бабушка получила ордер на приватизацию на 82,9 м² — это те же 45 м² плюс кухня, коридор и прочие помещения. Технические паспорта на две квартиры при сложении дают ровно 82,9 м², что полностью совпадает. В поквартирных карточках: • Для двушки: владелец — бабушка, строка “нет зарегистрированных”. • Для однушки: владелец — бабушка, плюс 4 зарегистрированных лица (все умерли). С 2011 года город заявил, что двушка (48,6 м²) — его собственность. Есть квитанции за 25 лет, где семья платила за объединённую квартиру как за одну (82,9 м²). В 2020 году квитанции изменились: за двушку — 0 м², а за “другую квартиру” — 82,9 м², хотя это физически однушка (34,3 м²), а забрали именно двушку (48,6 м²). Общая планировка подъезда (три квартиры): • двушки по 48,6 м². • Однушка 33,1 м². • Трёшка 58,4 м². Наша однушка находится под трёшкой, подъезд сквозной. В ЕГРН она указана как однушка, но в ордере 1997 года — как квартира с четырьмя комнатами. Суд требует документы по “отнятым” квартирам — они есть (ордера, техпаспорта, квитанции), и всё бьётся по метражу. Городские претензии противоречат документам и платежам. Нужно ли доказывать в суде или просить признать долевую часть всех кто проживал в квартире? Может ли в таком случае трактоваться как собственность за умершими или просить суд признать фактическое наследство когда сын истца владел ключами от квартир делал ремонт