Правомерно ли требование медучреждения прекратить использование аудиозаписи беседы с врачом?
Правомерно ли требование медицинского учреждения прекратить использование аудиозаписей, сделанных для защиты прав пациента?
Исходные обстоятельства:
В период нахождения супруга (иностранного гражданина, не владеющего русским языком) на стационарном лечении, его супруга, действуя в его интересах, осуществляла аудиозапись бесед с лечащими врачами. Цель записи — последующая передача информации родственникам и дипломатическому представительству для контроля состояния и качества лечения. Согласие врачей на запись не запрашивалось.
Хронология событий:
1. Записи были сделаны в период первой госпитализации.
2. Впоследствии пациент был выписан, а затем госпитализирован повторно.
3. В рамках обращения к администрации учреждения по поводу качества лечения супруга приложила указанные аудиозаписи, чтобы подтвердить наличие ранее озвученных врачам клинических симптомов, которые, по ее мнению, не были учтены. Файлы были размещены в облачном хранилище с ограниченным доступом (только для сотрудников данного медучреждения).
4. После выписки пациента доступ к папке с файлами был закрыт.
5. Спустя несколько дней администрация учреждения направила письмо, в котором потребовала «прекратить распространение аудиозаписей». В обоснование указано, что голос гражданина относится к биометрическим персональным данным (ч. 1 ст. 11 ФЗ-152 «О персональных данных»), а запись сделана без согласия зафиксированного лица.
Вопросы:
1. Является ли запись разговора, сделанная одним из его участников, нарушением законодательства о персональных данных, если запись велась для защиты прав пациента и не публиковалась в открытом доступе?
2. Правомерно ли требование медучреждения прекратить «распространение» записей, если они были предоставлены ограниченному кругу лиц (сотрудникам этого же учреждения) в рамках официального обращения?
3. Можно ли расценивать как «распространение» размещение файлов в облачном хранилище с доступом по ссылке для конкретных сотрудников, при том что доступ был закрыт до направления претензии?
4. Корректна ли ссылка на биометрические персональные данные в данном контексте, если запись велась для фиксации содержания беседы, а не для идентификации личности?
Буду признательна за анализ ситуации с опорой на нормы ФЗ-152, ФЗ-323 и разъяснения Верховного Суда РФ.
- IMG_3154.jpeg
Дополню вашу картину важными деталями, которые полностью снимают с меня любую вину и доказывают мою добросовестность:
1. Я была изначально поставлена в тупик.
В первую госпитализацию мужа я предлагала лечащему врачу и заведующему отделением передать аудио/видео материалы на их корпоративную электронную почту или принести на флешке. Они отказались принимать данные напрямую. Мне сказали: «Все заявления и запросы только через канцелярию». У канцелярии есть только общая электронная почта, в которую физически не загружаются тяжелые аудио- и видеофайлы. Единственным доступным техническим решением было загрузить их в облачное хранилище и приложить ссылку к официальному заявлению.
2. Истинная цель — качество лечения, а не публичность.
В первую госпитализацию проблема не была решена. Когда случилась повторная госпитализация, я хотела, чтобы врачи учли все нюансы и ошибки прошлого раза. Записи сделаны исключительно с этими же врачами этого же учреждения. Я передала ссылку в официальном письме в канцелярию главврача исключительно для ознакомления сотрудников с дополнительными данными анамнестической картины, чтобы вторая госпитализация прошла профессиональнее.
3. Ссылка нигде не публиковалась.
Я не выкладывала ее в интернет, в СМИ или соцсети. Доступ по ссылке имели только те, кто мог прочитать официальное письмо в канцелярии медучреждения.
4. Идеальный тайминг (доступ закрыт ДО претензии).
Муж был выписан 15 октября. В ночь с 16 на 17 октября (в 01:55) я ограничила доступ по этой ссылке (у меня есть скриншот системного журнала Google Диска с датой и временем). А грозную претензию они направили мне только 27 октября! То есть на момент, когда они сочиняли это письмо и требовали «прекратить распространение», ссылка уже 10 дней как была неактивна. Они даже не удосужились проверить это перед отправкой.
Подскажите, пожалуйста, как грамотнее с юридической точки зрения им ответить? Просто проигнорировать их письмо, или направить официальный ответ с приложением скриншота о закрытии доступа и указанием на то, что я действовала в рамках защиты прав пациента (ст. 55, 77 ГПК РФ), а понятие «распространение» к адресной передаче в канцелярию не применяется?