Помощь отцу оденочке с жильем

2023 год. Апрель. Мать оформила ребёнку дебетовую карту на своё имя и открыла ей счёт на фондовом рынке. Девочка сама просила об этом — ей хотелось зарабатывать. На тот момент ей было 13 лет. Август. Девочка нашла на каком‑то форуме или в соцсети контору и начала с ней сотрудничать — от лица мамы. Все бумаги и соглашения были подписаны онлайн, а согласие на подтверждение личности дано через Госуслуги. Схема была такая: на фондовом рынке ей давали деньги взаймы (маржинальная торговля). Фиксировались определённая сумма и срок, в течение которого деньги должны были находиться в активе. Перед этим девочка предоставляла им аналитику по каждому активу, в который собиралась вложиться, затем инвестировала эти деньги. После она возвращала взятую сумму плюс 40 % от прибыли, остальное считалось её заработком. Сентябрь. Девочка проработала с ними примерно полтора месяца. В начале сентября акции сильно упали. Ей позвонили (общение шло по телефону, иногда — в Telegram) и сообщили, что срок вышел и она должна 13 000 рублей. На тот момент у девочки не было этих денег, а сказать маме она не решалась: мать не контролировала и не проверяла, что и как делает дочь на рынке. Девочка перестала отвечать на сообщения и брать трубки примерно на одну‑две недели. Потом звонки прекратились. Позже она снова взяла трубку — и с ней уже разговаривали не очень доброжелательно. Ей сказали, что она должна 93 000 рублей, и прислали бумаги с подписью мамы — согласия, договоры и так далее. Девочка испугалась и стала пытаться что‑то сделать. Пока она думала, шло время, а акции падали ещё ниже. В итоге долг вырос примерно до двух миллионов рублей. Она продолжала пытаться закрыть долг тем же способом — по сути, выбора у неё особо не было. Декабрь. В одном из разговоров по телефону ей предложили такую схему: «Мы даём тебе код, пароль и логин. Ты заходишь туда, куда скажем (на фондовый рынок), и переводишь себе на счёт сумму, которую мы сообщим. Потом со своего счёта переводишь деньги снова себе на счёт, но уже на другой платформе. И только потом — по реквизитам, которые мы продиктуем». Конец декабря 2023 года — начало февраля 2024 года. Девочка работала по этой схеме. Общая сумма всех переводов составила около 15 миллионов рублей. После этого она отказалась продолжать: до неё постепенно стало доходить, что схема нелегальная. Она вернулась к прежней схеме работы. К февралю 2024 года долг составлял примерно 1 миллион 200 тысяч рублей. Март — октябрь 2024 года. Схема оставалась прежней; девочка не соглашалась на переводы и выводы денежных средств. На тот момент ей исполнилось 14 лет. Октябрь — декабрь 2024 года. Девочка снова согласилась на схему с переводами и выводами денег. Теперь в деле участвовали также данные отца и его счёт: он сам открыл его для дочери (паспорт — его, телефон — её). С мамиными счетами ситуация была аналогичной. Об этой ситуации никто не знал: никто ничего не спрашивал, и девочка всё делала самостоятельно. За этот период сумма переводов и выводов составила около 30 миллионов рублей. Январь — апрель 2025 года. Девочка перестала заниматься переводами и вернулась к аналитике и инвестированию денег. В начале апреля она решила рассказать всё маме, но мама не проявила никакой реакции и не предложила никакого плана действий. Девочке трижды меняла номер телефона, почту, аккаунты в соцсетях и так далее. Это описание самих действий по датам. Теперь подробнее про самих людей и угрозы. Звонки, каждый из которых был формой психологического насилия. Поначалу в разговорах звучали мат и оскорбления — особенно когда она отказывалась что‑либо делать. Ей предлагали, заниматься распространением наркотиков (делать тайники), перевозить посылки из пункта А в пункт Б, так же заниматься проституцией. За отказы следовали угрозы: ей подробно описывали, как будут расправляться сначала с её сестрой, потом с матерью, а затем и с ней самой, рассказывали, как будут доставать органы и т. п. Так же были угрозы, что они сделают так что ей (ее мамой) заинтересуется налоговая, если она обратится за помощью. Также ей описывали, где она находится прямо сейчас, во что одета и что делает, рассказывали, где находится её мама, с кем идёт и во что одета. Звучали сценарии изнасилования и убийства: чем сильнее она не соответствовала ожиданиям, тем более жестокими становились угрозы и описания действий. Последнее сообщение от них пришло в середине мая 2025 года: «Если ты телефоны меняешь, мы тебя не найдём, что ли? По‑хорошему отдаёшь долг — и мы расходимся мирно. Либо будем разбираться другими способами. Твой IP‑адрес и адрес твоей матери также есть. А вот разговаривать с тобой будут совершенно другие люди. Будешь обращаться в правоохранительные органы — сделаешь хуже не только себе, но и тем, от чьих данных ты всё совершала. 159.4 УК РФ. К тому же доказательств никаких у тебя нет. Так что подумай, кто кого решил наебать. Время пошло.⏳» Полтора года было тихо — с мая 2025 года до октября 2026 года. Затем девочка поступила в училище и пыталась начать жить заново. Но вечером 17 октября 2026 года ей позвонили. Она взяла трубку. Голос сказал: «Добрый вечер, вас из учебной части училища беспокоят» — и назвал название, адрес, отделение, а также её Ф. И. О. Девочка ответила: «Здравствуйте, да». После короткой паузы голос резко изменился: «Что долго шкериться‑то будешь? Или что, пока нож к горлу не поставим, не поймёшь?» Она сбросила вызов. Потом поступало ещё несколько звонков с разных номеров. С того дня и по сей день ей звонят с незнакомых номеров. Она везде поставила запрет на звонки от неизвестных абонентов, но звонки всё равно поступают. Появился спам: как будто по расписанию, каждый час приходят СМС вроде «Ваш заём одобрен» и тому подобное. Сейчас часто бывает так: звонит, например, мама или подруга — номер виден, контакт есть в телефонной книге, девочка берёт трубку, а там звучит мужской голос с разными угрожающими фразами. Сегодня, 22 октября, позвонила подруга. Девочка подняла трубку. Она сказала первая: «Привет, что как ты?» В ответ прозвучало: «Если ты сейчас сбросишь, мы перережем ей глотку. Твоя сестра у нас». На фоне слышались какие‑то стоны и мычание. Девочка спросила: «Чего ты от меня хочешь?» Голос ответил: «Ты тупая, что ли? С самого начала надо было понимать: либо ты делаешь то, что скажут, либо тебя нет». Она не помнит, как сбросила звонок, не помнит, говорили ли ей ещё что‑нибудь. Она буквально онемела — всё происходило на улице. Это был блеф: сестры у них не было, она всё это время находилась дома. Девочка просто на грани. Маме и папе она не хочет говорить, причина: когда в апреле 2025 года она всё рассказала от и до, в ответ она не получила никаких действий, родители обвинили её в том, что из‑за неё у отца рак, а у матери — предынсультное состояние. Когда она говорила, что ей угрожают, описывают то, что они видят её в реальном времени, и называют адреса, родители отвечали: «А от нас ты что хочешь? Сама заварила — сама и разбирайся. Ты понимаешь что обо мне люди будут думать если это все всплывет?». Она совершенно не знает, что делать дальше. Какие риски существуют в этой ситуации? Есть ли реальная угроза? Куда можно обратиться за помощью? Она по факту одна. Сейчас ей полных 16 лет.

Здравствуйте! Прошу оказать юридическую помощь и проконсультировать по вопросу получения страховой выплаты (ФЗ № 52) и единовременного пособия (ФЗ № 306) в связи с гибелью отца. Обстоятельства дела: Отец погиб 18.01.2024 года в период прохождения службы в штурмовой роте «Шторм Z» (в/ч 22179). Отец уходил на СВО из исправительной колонии, и из личных разговоров с ним известно, что он подписывал контракт. Точной копии документа (контракта или соглашения) у меня на руках нет. При этом факт прохождения службы и нахождения отца в штате войсковой части официально подтвержден документально: На руках имеются выписки из приказа о зачислении отца в штат в/ч 22179 (с указанием воинского звания, должности и ВУС); В официальных ответах в/ч 22179 на мои прошлые обращения по поиску отца подтверждается его штатный статус; В официальном извещении о гибели прямо указано, что смерть наступила в период прохождения военной службы и связана с исполнением обязанностей военной службы. На дату гибели отца (18.01.2024) мне было 21 год, я обучался по очной форме в учебном заведении (статус студента очной формы до 23 лет подтвержден справкой). Президентскую выплату по Указу № 98 (5 млн рублей) я уже получил в полном объеме. При попытке оформить страховую выплату по ФЗ № 52 и единовременное пособие по ч. 8 ст. 3 ФЗ № 306 я столкнулся с отказом. В ходе телефонного разговора представители страхового отдела в/ч 22179 сообщили, что выплаты по СОГАЗу якобы не положены из-за статуса подразделения «Шторм Z», и 13.10.2026 пакет документов был направлен обратно в военкомат (официальный письменный отказ из части ожидает поступления в военкомат по месту учета). Вопросы к юристу: Правомерен ли отказ в выплатах по ФЗ № 52 и ФЗ № 306 с учетом положений ФЗ № 387-ФЗ, а также с учетом имеющихся выписок из приказа части о зачислении в штат (ВУС, должность, звание) и извещения о гибели в период прохождения военной службы? Какова актуальная судебная перспектива оспаривания такого отказа через военную прокуратуру или суд после получения письменного ответа из части?

Здравствуйте. Моя дочь в прошлом году продала дом в станице, доставшийся ей по наследству от отца. На момент продажи три года владения этим домом уже прошли. Но налоговая требует оплатить налог на основании того, что на момент продажи у нее была в собственности квартира, то есть это было не единственное жилье. При этом ссылаются на ст.217.1 п3. Но там непонятно. Написано, что освобождается, если соблюдается хотя бы одно из условий, первое- это наследство. А вот четвертое условие непонятное, там что- то про единственное жилье, но при чем тут наследство? Заранее спасибо за разъяснения!!!

Можно ли ограничить и лишить родительских прав отца, который в переписке с несовершеннолетним ребёнком оскорбляет мать (пишет нецензурными словами), внушает ребенку своё мнение о матери, клевещет на неё, просит у ребёнка помощи, чтобы обратиться в опеку? А матери угрожает опекой.

Здравствуйте. Прошу подсказать, какие правовые варианты есть в моей ситуации. Мне 18 лет. После смерти мамы квартира находится в долевой собственности: мне принадлежит **4/5 доли**, моему отцу — **1/5 доли**. История квартиры следующая: ее полностью построил и оплатил мой дедушка, после чего оформил договор дарения на мою маму. После смерти мамы квартира была унаследована, и в результате у меня оказалось 4/5 доли, а у отца — 1/5. В настоящее время отец **фактически проживает в этой квартире**. При этом ранее у него неоднократно возникали задолженности по оплате коммунальных услуг и взносов на капитальный ремонт. Дважды эти долги за него погашали мои бабушка и дедушка: один раз около **36 000 рублей**, а в этом году еще около **90 000 рублей**, чтобы не допустить дальнейшего роста задолженности. С отцом мы фактически не общаемся уже больше месяца. До этого на протяжении примерно четырех лет он меня не содержал, материально не обеспечивал, и я проживала у бабушки и дедушки по материнской линии. Сейчас я учусь в другом городе на очной форме обучения. Общежитие университет мне не предоставил, поэтому родственники вынуждены снимать мне жилье. Недавно дедушка попытался урегулировать вопрос мирно. Он предложил пригласить независимого оценщика, определить рыночную стоимость квартиры и выкупить у отца его 1/5 доли по этой стоимости. Однако отец категорически отказался, заявил, что ничего продавать не будет, и сказал, что обсуждать этот вопрос готов только через год. Такой вариант нас не устраивает, поскольку дедушка уже сейчас вынужден оплачивать аренду моего жилья. Официально отец не работает. Есть ли у него другое жилье, мне достоверно неизвестно. Ранее он рассказывал разные версии: то говорил, что у него был дом, то квартира, которая якобы сгорела. Проверить эту информацию я не могу. Насколько мне известно, сейчас он живет на денежные средства, получаемые от сдачи квартиры своей старшей сестры, однако собственником этой квартиры он, насколько я понимаю, не является. Сама квартира — евро-трехкомнатная: две изолированные комнаты площадью около 11,5 и 10 кв. м, кухня совмещена с гостиной. Если считать жилую площадь пропорционально его доле, на 1/5 приходится около 4 кв. м. Фактически выделить такую долю в натуре невозможно. Кроме того, совместное проживание с отцом для меня невозможно. Во-первых, в отношении меня с его стороны применялось физическое насилие. Во-вторых, он препятствовал получению мной паспорта в 14 лет, а также препятствовал моей госпитализации и получению медицинской помощи. По данным фактам вызывались сотрудники полиции, поэтому имеются соответствующие подтверждения. Также он препятствовал сдаче мной ОГЭ. Кроме того, насколько мне известно, отец состоит в организации «Граждане СССР», которая признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации. Помимо этого, у него имеются серьезные проблемы с агрессивным поведением, поэтому совместное проживание с ним вызывает у меня опасения за свою безопасность. Даже если не учитывать изложенные обстоятельства, проживать в данной квартире я объективно не могу, поскольку учусь на очной форме в другом городе и ежедневно ездить оттуда в университет физически невозможно. Я читала, что в некоторых случаях можно обратиться в суд с требованием о принудительном выкупе незначительной доли, если ее невозможно выделить в натуре и собственник не имеет существенного интереса в использовании имущества. Также рассматривала вариант обращения в суд по вопросу определения порядка пользования квартирой или перепланировки, однако не понимаю, насколько это применимо в моей ситуации. Прошу подсказать: 1. Есть ли в моей ситуации основания требовать через суд принудительного выкупа 1/5 доли отца? 2. Какие обстоятельства необходимо доказать, чтобы суд удовлетворил такое требование? 3. Имеет ли значение, есть ли у отца другое жилье? 4. Может ли тот факт, что доля фактически не может быть выделена в натуре, иметь значение для суда? 5. Возможно ли требовать определения порядка пользования квартирой либо иных способов защиты своих прав? 6. Какие еще законные способы решения данной ситуации существуют, если собственник 1/5 доли категорически отказывается продавать ее добровольно? Буду благодарна за рекомендации и, если возможно, ссылки на судебную практику по подобным делам.