Как взыскать украденные моим прежним партнером по работе деньги?

Здравствуйте. Моя мама умерла в сентябре 2022 года. Последние несколько лет она страдала деменцией, и находилась в специализированном пансионате, поскольку ни я, ни мой брат не могли обеспечить круглосуточный уход. Контроль над деньгами мамы, с моего согласия осуществлял мой брат. У него был доступ к её онлайн банку, и к сайту Госуслуг. Летом 2025 года мой брат, в тайне от меня, подготовил документы на продажу нашей семейной дачи которая была собственностью мамы. В день сделки он забрал её из пансионата, и в МФЦ под его давлением, она продала дачу третьим лицам. После поступления денег на счёт мамы, он полностью присвоил их себе. 1.Возможно ли признание сделки купли-продажи дачи недействительности с применением двухсторонней реституции? 2.Возможно ли взыскать с моего брата половину суммы, как незаконное обогащение?

Прошу оценить перспективы судебного взыскания ущерба, причинённого моей квартире в результате двух затоплений, определить надлежащих ответчиков, необходимые доказательства и целесообразность обращения в суд. 1. Общая информация Я проживаю в квартире № 6 в городе Будённовске. Собственником квартиры является мой муж, я зарегистрирована в этой квартире, но собственником не являюсь. Над нами находится квартира № 9. Собственница — Татьяна, в квартире проживают арендаторы. Затопления произошли дважды: 24 июля 2024 года и 25 октября 2026 года. По первому случаю акт управляющей компании не составлялся, по второму имеется акт УК «Западная». Я хочу выяснить, есть ли реальные перспективы взыскать ущерб по обоим эпизодам, какие доказательства для этого необходимы, кого указывать ответчиком и какие расходы предстоят. Также важно понять, можно ли заявить требования по двум затоплениям одновременно и не истёк ли срок исковой давности по первому случаю. 2. Первое затопление — 6 июля 2024 года 6 июля 2024 года произошло первое затопление, связанное с квартирой сверху. На тот момент на кухне у нас был свежий ремонт. В результате затопления пострадали два верхних кухонных шкафа кухонного гарнитура. Акт о затоплении управляющая компания не составляла, поскольку тогда мы решили попробовать урегулировать ситуацию мирным путём, без официального оформления и суда. У меня сохранилось видео последствий первого затопления. Повреждённые элементы кухонного гарнитура впоследствии не заменялись, то есть мебель сохранилась с прежними повреждениями. Со слов собственницы квартиры № 9, она тогда признавала, что затопление произошло со стороны её квартиры, и говорила, что мы урегулируем вопрос мирно. Однако в дальнейшем она перестала выходить на связь, ущерб не возместила, и вопрос остался нерешённым. Письменной переписки, в которой она прямо признаёт свою ответственность за первый эпизод, у меня нет. При обсуждении ситуации присутствовал мой муж, который может подтвердить обстоятельства общения. Сейчас собственница квартиры № 9 отказывается возмещать ущерб по первому затоплению и, насколько я понимаю, считает, что тогда причиной могла быть управляющая компания. Меня интересует, можно ли спустя более двух лет взыскать ущерб по первому затоплению при отсутствии акта УК, если есть видео последствий, сохранившаяся повреждённая мебель и возможные свидетельские показания мужа. Также прошу оценить риск применения срока исковой давности: затопление произошло 6 июля 2024 года. 3. Второе затопление — 25 октября 2026 года 25 октября 2026 года примерно в 08:10 произошло повторное затопление. Вода поступала сверху, были видны следы воды в районе потолка и трещины, вода стекала по стене, на полу образовалась небольшая лужа. Возникли повреждения отделки, а также опасения по поводу состояния кухонного гарнитура и возможных скрытых повреждений за мебелью. Не исключаю, что фактический объём повреждений больше того, который удалось установить при первоначальном осмотре. По данному случаю я обратилась в управляющую компанию «Западная». После обращения был составлен акт о затоплении. содержание акта, в нём указано, что общедомовые сети холодного водоснабжения, канализации и отопления были осмотрены и признаны работоспособными. В качестве причины затопления указана неисправность гофрированного соединителя унитаза в квартире № 9 — повреждение корпуса, из-за которого при смыве бачка происходила частичная утечка воды между плитами перекрытия. В отношении нашей квартиры № 6 в акте указаны намокание и отслоение шпаклёвки и водоэмульсионной краски на потолке в прихожей площадью 0,5 кв. м. Акт я подписала. При этом считаю, что указанная площадь может не отражать весь объём повреждений, в том числе возможные скрытые повреждения за кухонным гарнитуром. После составления акта я подала в управляющую компанию отдельное письменное заявление, которое было зарегистрировано. В заявлении я указала на необходимость учесть, что отражённые в акте 0,5 кв. м не обязательно исчерпывают весь ущерб, и попросила рассмотреть ситуацию и предоставить письменный ответ. На данный момент ожидаю ответ управляющей компании. Руководитель УК сообщал, что независимую оценку ущерба собственнику квартиры необходимо организовать самостоятельно. 4. Общение с собственницей квартиры № 9 После второго затопления собственница квартиры № 9 предлагала мне деньги. Я отказалась принимать конкретную сумму без оценки ущерба, поскольку на тот момент не знала его полного размера и не хотела соглашаться на сумму, которая впоследствии может оказаться недостаточной для восстановления повреждённого имущества. Моя позиция заключается в том, чтобы сначала установить объём ущерба и стоимость восстановительного ремонта, а затем предложить собственнице квартиры № 9 добровольно возместить подтверждённые расходы. Собственница, готова обсуждать только последствия второго затопления и не согласна компенсировать повреждения, возникшие в 2024 году. Я уже написала ей сообщение о том, что хочу урегулировать вопрос по обоим затоплениям, что ущерб по первому случаю до сих пор не возмещён, и что намерена провести независимую оценку. Также сообщила о возможности дальнейшего обращения в суд, если договориться не получится. 5. Вопрос о независимой оценке ущерба Я начала интересоваться услугами независимых оценщиков. Один специалист сообщил, что может быть сложно установить, какие именно повреждения возникли при первом затоплении, а какие — при втором. Также один из специалистов предложил не указывать первое затопление и представить ситуацию так, будто речь идёт только о втором случае. Я не хочу предоставлять эксперту недостоверную информацию или скрывать известные обстоятельства. Мне важно получить объективное заключение, которое можно будет использовать в суде. Кухонный гарнитур после первого затопления не заменялся. Сейчас он сохранился с повреждениями, однако мне необходимо разобраться, возможно ли экспертным путём разграничить ущерб от двух эпизодов, если повреждения частично совпадают или повторное затопление могло усугубить прежние. Пока окончательную оценку ущерба не заказывала, поскольку хочу сначала понять, какое исследование необходимо, как правильно поставить вопросы эксперту и есть ли смысл включать оба случая в одно исследование. 6. Что хочу установить до обращения в суд На данный момент точная сумма ущерба неизвестна. Я хочу оценить стоимость ремонта и восстановления имущества, а также возможные расходы на экспертизу и юридическую помощь. Прошу дать правовую оценку по следующим вопросам: 1. Каковы перспективы взыскания ущерба по второму затоплению с учётом акта УК, в котором указана неисправность гофры унитаза в квартире № 9? 2. Можно ли взыскать ущерб по первому затоплению от 24 июля 2024 года, если акт не составлялся, но есть видео последствий, сохранившаяся повреждённая мебель и свидетель — мой муж? 3. Каковы риски применения срока исковой давности по первому эпизоду и от какой даты в моей ситуации будет исчисляться этот срок? 4. Можно ли заявить требования по обоим затоплениям в одном иске или безопаснее и правильнее рассматривать их отдельно? 5. Кого следует привлекать в качестве ответчика по каждому случаю: собственницу квартиры № 9, управляющую компанию или иных лиц? Может ли ответственность зависеть от установленной причины каждого затопления? 6. Имеет ли значение, что собственником квартиры № 6 является мой муж, а я зарегистрирована в ней, но собственником не являюсь? Кто должен заказывать оценку, заключать договор с экспертом и выступать истцом? 7. Как правильно организовать независимую оценку, чтобы по возможности установить стоимость ущерба по каждому эпизоду отдельно, а также выявить скрытые повреждения? 8. Какие доказательства нужно сохранить или дополнительно собрать по каждому случаю до ремонта и замены мебели? 9. Нужно ли направлять собственнице квартиры № 9 письменную претензию до суда и как правильно зафиксировать её отказ от добровольного возмещения? 10. Какие расходы предстоят: оценка ущерба, возможная строительно-техническая экспертиза, госпошлина, подготовка иска, услуги представителя? Какие из этих расходов реально взыскать с ответчика при выигрыше дела? 11. Какова ориентировочная вероятность удовлетворения требований по каждому эпизоду отдельно и какие слабые места дела могут привести к отказу суда? 12. Какой порядок действий вы рекомендуете, чтобы не потратить деньги на ненужную экспертизу и не допустить ошибок, которые ухудшат мою позицию? Моя цель:объективно оценить судебные перспективы обоих эпизодов, определить, имеет ли смысл взыскивать ущерб за 2024 год наряду с ущербом за 2026 год, и выбрать юридически грамотную стратегию до того, как я понесу расходы на оценку и судебное разбирательство.

работниками почты была украдена моя пенсия за 5 месяцев.я перехала в другое место жительства и не сразу ее перевела. дело дошло до фсб. мне с большим запозданием пришла повестка в суд, куда я не могла поехать. ни решения суда, ни компенсации я не получила,да и деньги спустя 3 года мне почта перевела не полностью.Что делать?

Моя мама потеряла работу и получала пособия по безработице . Спустя год центр занятости требует деньги обратно ,т.к у мамы нашли самозанятость. Естественно самозанятости не было по факту . Имеют ли Право требовать деньги? Ведь на момент постановки на учет сотрудник должен был это проверить

2023 год. Апрель. Мать оформила ребёнку дебетовую карту на своё имя и открыла ей счёт на фондовом рынке. Девочка сама просила об этом — ей хотелось зарабатывать. На тот момент ей было 13 лет. Август. Девочка нашла на каком‑то форуме или в соцсети контору и начала с ней сотрудничать — от лица мамы. Все бумаги и соглашения были подписаны онлайн, а согласие на подтверждение личности дано через Госуслуги. Схема была такая: на фондовом рынке ей давали деньги взаймы (маржинальная торговля). Фиксировались определённая сумма и срок, в течение которого деньги должны были находиться в активе. Перед этим девочка предоставляла им аналитику по каждому активу, в который собиралась вложиться, затем инвестировала эти деньги. После она возвращала взятую сумму плюс 40 % от прибыли, остальное считалось её заработком. Сентябрь. Девочка проработала с ними примерно полтора месяца. В начале сентября акции сильно упали. Ей позвонили (общение шло по телефону, иногда — в Telegram) и сообщили, что срок вышел и она должна 13 000 рублей. На тот момент у девочки не было этих денег, а сказать маме она не решалась: мать не контролировала и не проверяла, что и как делает дочь на рынке. Девочка перестала отвечать на сообщения и брать трубки примерно на одну‑две недели. Потом звонки прекратились. Позже она снова взяла трубку — и с ней уже разговаривали не очень доброжелательно. Ей сказали, что она должна 93 000 рублей, и прислали бумаги с подписью мамы — согласия, договоры и так далее. Девочка испугалась и стала пытаться что‑то сделать. Пока она думала, шло время, а акции падали ещё ниже. В итоге долг вырос примерно до двух миллионов рублей. Она продолжала пытаться закрыть долг тем же способом — по сути, выбора у неё особо не было. Декабрь. В одном из разговоров по телефону ей предложили такую схему: «Мы даём тебе код, пароль и логин. Ты заходишь туда, куда скажем (на фондовый рынок), и переводишь себе на счёт сумму, которую мы сообщим. Потом со своего счёта переводишь деньги снова себе на счёт, но уже на другой платформе. И только потом — по реквизитам, которые мы продиктуем». Конец декабря 2023 года — начало февраля 2024 года. Девочка работала по этой схеме. Общая сумма всех переводов составила около 15 миллионов рублей. После этого она отказалась продолжать: до неё постепенно стало доходить, что схема нелегальная. Она вернулась к прежней схеме работы. К февралю 2024 года долг составлял примерно 1 миллион 200 тысяч рублей. Март — октябрь 2024 года. Схема оставалась прежней; девочка не соглашалась на переводы и выводы денежных средств. На тот момент ей исполнилось 14 лет. Октябрь — декабрь 2024 года. Девочка снова согласилась на схему с переводами и выводами денег. Теперь в деле участвовали также данные отца и его счёт: он сам открыл его для дочери (паспорт — его, телефон — её). С мамиными счетами ситуация была аналогичной. Об этой ситуации никто не знал: никто ничего не спрашивал, и девочка всё делала самостоятельно. За этот период сумма переводов и выводов составила около 30 миллионов рублей. Январь — апрель 2025 года. Девочка перестала заниматься переводами и вернулась к аналитике и инвестированию денег. В начале апреля она решила рассказать всё маме, но мама не проявила никакой реакции и не предложила никакого плана действий. Девочке трижды меняла номер телефона, почту, аккаунты в соцсетях и так далее. Это описание самих действий по датам. Теперь подробнее про самих людей и угрозы. Звонки, каждый из которых был формой психологического насилия. Поначалу в разговорах звучали мат и оскорбления — особенно когда она отказывалась что‑либо делать. Ей предлагали, заниматься распространением наркотиков (делать тайники), перевозить посылки из пункта А в пункт Б, так же заниматься проституцией. За отказы следовали угрозы: ей подробно описывали, как будут расправляться сначала с её сестрой, потом с матерью, а затем и с ней самой, рассказывали, как будут доставать органы и т. п. Так же были угрозы, что они сделают так что ей (ее мамой) заинтересуется налоговая, если она обратится за помощью. Также ей описывали, где она находится прямо сейчас, во что одета и что делает, рассказывали, где находится её мама, с кем идёт и во что одета. Звучали сценарии изнасилования и убийства: чем сильнее она не соответствовала ожиданиям, тем более жестокими становились угрозы и описания действий. Последнее сообщение от них пришло в середине мая 2025 года: «Если ты телефоны меняешь, мы тебя не найдём, что ли? По‑хорошему отдаёшь долг — и мы расходимся мирно. Либо будем разбираться другими способами. Твой IP‑адрес и адрес твоей матери также есть. А вот разговаривать с тобой будут совершенно другие люди. Будешь обращаться в правоохранительные органы — сделаешь хуже не только себе, но и тем, от чьих данных ты всё совершала. 159.4 УК РФ. К тому же доказательств никаких у тебя нет. Так что подумай, кто кого решил наебать. Время пошло.⏳» Полтора года было тихо — с мая 2025 года до октября 2026 года. Затем девочка поступила в училище и пыталась начать жить заново. Но вечером 17 октября 2026 года ей позвонили. Она взяла трубку. Голос сказал: «Добрый вечер, вас из учебной части училища беспокоят» — и назвал название, адрес, отделение, а также её Ф. И. О. Девочка ответила: «Здравствуйте, да». После короткой паузы голос резко изменился: «Что долго шкериться‑то будешь? Или что, пока нож к горлу не поставим, не поймёшь?» Она сбросила вызов. Потом поступало ещё несколько звонков с разных номеров. С того дня и по сей день ей звонят с незнакомых номеров. Она везде поставила запрет на звонки от неизвестных абонентов, но звонки всё равно поступают. Появился спам: как будто по расписанию, каждый час приходят СМС вроде «Ваш заём одобрен» и тому подобное. Сейчас часто бывает так: звонит, например, мама или подруга — номер виден, контакт есть в телефонной книге, девочка берёт трубку, а там звучит мужской голос с разными угрожающими фразами. Сегодня, 22 октября, позвонила подруга. Девочка подняла трубку. Она сказала первая: «Привет, что как ты?» В ответ прозвучало: «Если ты сейчас сбросишь, мы перережем ей глотку. Твоя сестра у нас». На фоне слышались какие‑то стоны и мычание. Девочка спросила: «Чего ты от меня хочешь?» Голос ответил: «Ты тупая, что ли? С самого начала надо было понимать: либо ты делаешь то, что скажут, либо тебя нет». Она не помнит, как сбросила звонок, не помнит, говорили ли ей ещё что‑нибудь. Она буквально онемела — всё происходило на улице. Это был блеф: сестры у них не было, она всё это время находилась дома. Девочка просто на грани. Маме и папе она не хочет говорить, причина: когда в апреле 2025 года она всё рассказала от и до, в ответ она не получила никаких действий, родители обвинили её в том, что из‑за неё у отца рак, а у матери — предынсультное состояние. Когда она говорила, что ей угрожают, описывают то, что они видят её в реальном времени, и называют адреса, родители отвечали: «А от нас ты что хочешь? Сама заварила — сама и разбирайся. Ты понимаешь что обо мне люди будут думать если это все всплывет?». Она совершенно не знает, что делать дальше. Какие риски существуют в этой ситуации? Есть ли реальная угроза? Куда можно обратиться за помощью? Она по факту одна. Сейчас ей полных 16 лет.