Защита от экстрадиции из России
предусмотрена для иностранных граждан и лиц без гражданства (своих граждан
Россия другим государствам в соответствии с Конституциейне выдает). Эта защита недостаточна, подчеркнуто в решениях Европейского суда
по правам человека, не соответствует международным стандартам, что признано
Министерством юстиции РФ, подготовившим недавно проект совершенствования
законодательства, направленного на усиление гарантий прав личности, в отношении
которой пришел запрос от другого государства.
Что же касается российских граждан,
экстрадиции которых требует Россия из других государств, то
Уголовно-процессуальным кодексом
Российской Федерации (далее — УПК РФ) право на обжалование требования о выдаче
для них не предусмотрено, других прав тоже нет. Как будто до сих пор
пересечение границы в глазах правоохранительных органов является чем-то вроде
измены родине. Россия как бы выносит защиту от своих требований об экстрадиции
за пределы своего уголовно-процессуального законодательства, перенося всю ее
тяжесть за рубеж и делегируя правоохранительным органам других государств право
разбираться в обоснованности и правомерности выдачи в Россию. После этого
неудивительно, что эта сфера деятельности российских правоохранителей
периодически выглядит провальной и неубедительной.
При этом разные подходы очевидны. В части 2 ст. 460
УПК РФ закреплено, что Российская Федерация может направить иностранному
государству запрос о выдаче лица для уголовного преследования на основании международного
договора Российской Федерации с этим государством или принципа взаимности,
причем условием ставится наличие обвинения по статье Уголовного кодекса
РФ, предусматривающей наказание не менее одного года лишения свободы.
Согласно ч. 1 ст. 462
УПК РФ Российская Федерация в соответствии с международным договором или на
основе принципа взаимности может выдать иностранному государству иностранного
гражданина или лицо без гражданства, находящихся на территории Российской
Федерации, за деяния, которые являются наказуемыми по уголовному закону
Российской Федерации и законам иностранного государства,
направившего запрос о выдаче лица. Пункт 1 ч. 3 ст.
462 УПК РФ в качестве условия выдачи устанавливает, что она может
быть произведена в случае, если уголовный закон предусматривает за совершение
этих деяний наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года
или более тяжкое наказание. Значит, россиянина можно требовать к выдаче из-за
границы, если минимальное наказание для него один год лишения свободы, а
иностранца — если наказание свыше одного года. Почему в законе заложено
подобное неравенство?
Среди многих методов борьбы с
бизнесменами, в том числе с конкурентами (и порой партнерами), стало
«выдавливание» их за границу угрозой возбуждения уголовного дела и
практически предопределенного обвинения. При этом расследование многих из таких
дел затягивается на годы, что достаточно для разрушения бизнеса или завладения
им. Иногда правоохранительный «наезд» совершается именно тогда, когда
люди в командировке или на отдыхе за рубежом и им дают понять, что возвращение
чревато неизбежными неприятностями.
Есть и обратная тенденция, когда от имени
бизнесменов, пользуясь их паспортными данными, заказываются по Интернету билеты
для поездки за рубеж, а затем предъявляют распечатки в суде, обосновывая
санкцию на арест. В общем «вынужденная заграница» стала заметной
составляющей российской предпринимательской жизни. Хотелось бы привести
длинную, но уместную цитату:
«Генпрокурор Юрий Чайка заявил…
что одной из главных проблем российского предпринимательства является
незаконное вмешательство правоохранительных органов — зачастую оно приводит к
разрушительным последствиям, вплоть до банкротства предприятий...
Как сообщил Юрий Чайка, в РФ сохраняется
проблема разрешения гражданско-правовых споров посредством незаконного
использования потенциала правоохранительных органов. Только незначительная
часть проверок бизнес-структур, проводимых контролирующими ведомствами,
заканчивается возбуждением уголовных дел, хотя не искоренена и практика
необоснованного возбуждения уголовных дел. По остальным, отметил генпрокурор,
информация не подтверждается, но даже в этом случае последствия такого
вторжения в деятельность предпринимателей весьма разрушительны — от подрыва
деловой репутации до банкротства предприятий.
В свою очередь, первый заместитель
генпрокурора Александр Буксман сообщил, что за последние четыре года
прокурорами было рассмотрено около 5 млн. ходатайств контролирующих инстанций о
проведении таких проверок, однако „каждое второе было отклонено как
незаконное вмешательство в хозяйственную деятельность“ КонсультантПлюс}}
